Осовев от столичного шума,

Оступившись в слепое "опять" -

Все на свете несложно додумать,

Тусклым вечером перечитать,

Проиграть отголосками эха,

Растоптать, как скитаний цветы...

Но однажды - от человека -

Остается комок пустоты.

И - стремительно тающим телом -

Расползается времени ртуть -

И уже ничего не поделать,

И уже ни за что не вернуть.

Ну вот и прорвалось - как ярость, как смех,

Как самая точная точка,

Как вечности вал, окативший нас всех,

Как бездна ночей в одиночку,

Ну вот и сошлось, а ты думал - легко?

Ты думал, об этом мечтают?...

Счастливые души не пишут стихов -

А может, и не читают.

Серым всплеском в разинутом жерле ночного колодца,

Заостренным куском не сдержавшего вечность стекла -

Как оно промелькнет, отзвучит - и потом отзовется

На каких горбоносых углах?

Черной горсткой ненужных неравенств, игреков, зетов и иксов,

Смутно-сладостным сгустком навеки сбежавшей мечты -

С недостижимо-прозрачного берега Стикса,

Из ледяной немоты.

... Даже - скука, даже - любовь -
Все на дне пространства потонет,
Прогремит остывшей кастрюлей,
Проблеснет серебром висков -

Если ты появишься вновь -
Из-за всех мировых ироний -
На какой из зеркальных улиц
Смолкнет дробь твоих каблуков?

Раз уж выпало так, пусть все будет - и пыль, и дождь,

И слепой фонарь над пустым путем в безконечность -

Все равно ты отыщешь свой зонт - и с зонтом уйдешь,

А любовь? Любовь как правило длится вечно.

Всем, кто будет читать, всем, кто молча посмотрит вслед -

Пусть останется утро - чуть розовой струйкой пара!

...Пенелопа не ждет, над Итакой потушен свет,

Так куда ж ты, ветер, гонишь мой горький парус?

Нет, уже не о том!

Жалкие всплески тем -

Вечер с рыжим хвостом,

Пыльный остывший фен.

(Больше не нужный дом -

Только коробка стен.)

Да, уже не придешь -

Что ж вспоминать о тех,

Кто превратился в дрожь,

В складку на немоте?

(Где начинается дождь -

И кончается текст.)

Гордой рыбой выскользнешь из сачка,

Распахнешь окно - только ветер вей!

Ты, как Лия, ходила в толстых очках,

Как Рахиль, родила двоих сыновей,

Твой трамвай - навек - попадает в такт,

Стук твоих каблуков соскользнул в рассвет...

Почему с нами вышло именно так?

Потому что - лучшего - просто нет.

Жизнь рождается в смерти, а все остальное - стиль -

Кружева и ленточки тихой домашней лжи...

(Но Иаков видел, как умирала Рахиль -

И сумел после этого как-то на свете жить.)

Захлебнуться временем, цепко оставить след,

Улыбнуться утру, когда судьба - на нуле...

(Ведь Иаков знал, что Иосифа больше нет -

И еще на что-то расчитывал на земле.)

Пусть все, что нам выпало, можно сказать в пол-строки,

Сжать в одно непогожее лето, в белесую дверь,

За которой - женщина, оставившая только духи -

Жгуче-сладостный Poison, какой не купишь теперь.

Даже если нам больше - не вымолить, не повторить,

Не поймать в полете канувшее в полночь пальто -

Все равно есть что-то, за что нужно благодарить -

Осторожным шепотом, там, где не слышить никто.

Не услышит ненастная ночь за окном,

Не запомнит зрачка твоего -

И пусть сон этот даже останется сном -

Все равно, я видел его!

Я прошел его, как онемевший вокзал,

Выпил, как со стихами тетрадь -

И такое расслышал, такое узнал -

Что иным не дано узнать.

Но послушай - ведь можно - с начала, точь-в-точь -

Нет, не смейся. Прощай. Уходи.

Дует ветер, как лодка, болтается ночь -

Вот и все. И снова один.